Хроники «Юнца»Колонизация безжизненных планет — ремесло, лишенное романтики.
Это уравнение, где переменные — сила ветра, состав грунта, срок годности герметика, — а константа одна: риск. Риск быть стертым с лица чужой земли оползнем, разорванным в клочья ураганом или забытым в тихом, кислородном голоде из-за поломки фильтра. Риск, что твой модуль найдут не спасатели, а шайки космических бродяг, для которых твои знания и твое оборудование — просто лом. Об этом не размышляют. Это принимают как данность, как водород в космосе
Веспер был частью этого.
Он принадлежал к поколению «Юнцов». Потомственных учёных, чей род длился уже множество столетий. Они были в каждой из своих эпох, занимаясь единственным, на что были способны — колонизация. Движимые какой-то странной смесью отчаяния, любопытства и долга. Их целью было знание. А реальность — изнурительная и цикличная работа.
Дальние перелёты не всегда заканчивались триумфом, но всегда требованием отдыха и закрепления. Причём второе, всегда было на первом месте. В теории — быстрое развёртывание автономной базы. На практике — месяцы каторжного труда по установке «Колыбели»: простейшего, мычащего от напряжения модуля, который был всего навсего точкой отсчёта. Герметичным гробом, откуда изучали всё, что находилось на «безжизненной» планете.
Его истоки лежали в тиши.
Кассиан Веспер родился не на планете. Он был дитя орбиты. Его мир — станция «Олимп-7», гроб из стали и полимера, населенный учеными, инженерами и вечными бродягами, застрявшими между рейсами. Обществом, где ценностью были не земельные наделы, а данные, патенты и навыки выживания в вакууме.
Детство Веспера прошло у иллюминатора. Он смотрел в черноту, усеянную мерцающими, немигающими точками. Учителя говорили: это звезды. А он думал: это — цели. И где-то рядом с ними, невидимые, таились миры. Возможно, мертвые, холодные и безмолвные. А возможно — полные иной, невообразимой жизни. Эта мысль, одновременно леденящая и ослепительно притягательная, и стала его компасом. Он сбежал от искусственной гравитации «Олимпа» не к просторам, а к твердой земле, которой у него никогда не было. Он рисковал жизнью не ради подвига, а ради возможности наконец-то встать на что-то реальное, пусть даже это «что-то» пыталось его убить.
Дальний план
Момент, когда Кассиан перестал думать о мирах в привычном представлении, случился в архивах. Он перечитывал хроники раз за разом, натыкаясь на слова о разумных планетах, о людях, что изменились под действием неведомых (в юном возрасте) для него сил.
Но что есть «мёртвый мир»? Состояние, описанное человеком. Ведь по факту, там постоянно что-то да есть. Какая-нибудь бактерия, микроб, да даже водород или его атом. Колонизация, понял он, — это не победа над мёртвой материей. Это вторжение в сложную, пусть и безмолвную, систему. Ветер — это её дыхание. Землетрясение — биение пульса. А их «Колыбель» — инородное тело, которое система будет отторгать всеми доступными способами.
И тогда его цель перевернулась.
Он больше не хотел просто изучать, закрепляться, осваивать. Он захотел найти то, чего не видел и не мог представить. Не жизнь в зеркале своей собственной биологии, а совершенно иную форму бытия. Разум, спящий в магнитных полях. Память, записанную в кристаллических решётках древних пород. Сознание, длящимся миллионы лет одно мгновение.
Его инструменты были грубы, его методы — примитивны. Он был подобен глухому, пытающемуся руками услышать симфонию. Но он знал, что симфония существует.
Кассиан Веспер перестал быть колонизатором. Он стал паломником к безмолвным святыням. Его миссия больше не предписывалась родом или Корпусом. Она родилась из тишины и отчаяния: найти в великом Ничто — совершенно Иное. Или раствориться в нём, пытаясь понять.