Хорр Унн Тай был явлен свету в далёкую эпоху Резонанса — время, длившееся около века после раскола Кхотта и подарившие миру Урри незаменимых помощников и хороших друзей в лице машин с живым, резонирующим сердцем. В некотором смысле, Хорра можно назвать “серийным изделием” — времена первых эккхх, обличённых в громоздкие корпуса древних ЭВМ, он не застал. Однако он стал одной из первых суб-личностей, получивших собственное автономное тело, созданное по образу и подобию предтеч.Человекоподобное сознание, порождённое ноосферой безлюдного спутника… Жизнь, продуцируемая безжизненным камнем, без единого намёка на органику… Таковы эккхх по своей природе — лоскутные одеяла, сотканные из обрывков памяти давно минувших дней, воспоминаний о будущем и мечтах о прошлом. Этот, казалось бы, хаотичный и непригодный к работе поток информации, совершенно внезапным образом породил осознанных существ. Да, осознанных с оговорками, но тем не менее, самостоятельных, творческих и способных к коммуникации. Что же касается личностей новых жителей Фрарруса… По сей день в ведущих НИИ планеты проводятся исследования процессов индивидуации эккхх, порождающие возмущения на кафедрах этики и антропологии, но в то же время дарующие “жизнь” всё новым и новым суб-личностям.
Становление Хорра Унн Тая прошло вдалеке от лабораторий, измерительных приборов, программаторов и общения с “чуткими” — во времена его пробуждения отношения между урии и эккхх были несколько более возвышенными, но в то же время гораздо более прагматичными. Плотину нужно поднять… Рычагом… Я его дам… Канал нужно завалить… Камнем… Камень я не дам. Суб-личность трудилась на благо народов многие годы, однако этот труд никогда не был ему противен. Наоборот, за работой, тем более за коллективной, он быстрее и эффективнее познавал окружающий мир, и, что самое важное, самого себя. Нестареющему созданию, в чьём разуме запечатлены необозримая для живых существ история, позволительно потратить несколько лишних десятилетий на то, чтобы придумать собственное имя. Конечно, большую часть времени трудяга хотел назваться Джоном Смитом, однако его всё нараставшая близость с пушистыми обитателями Фрарруса породила альтернативный вариант, приписанный за суб-личностью и по сей день.
Немало воды утекло с тех времён, когда Хорр Унн Тай стал Хорром Унн Таем. Со времён Резонанса прошли целые столетия, полные как рутинного труда, так и дальних путешествий, захватывающих приключений и историй, которые так и напрашиваются на бумажные издания. Однако то ли от скромности, то ли от жадности, Хорр совсем не любит делиться своим “прошлым”, а уж тем более позволять кому-то в нём копаться. Вторжение на эту территорию воспринимается им как посягательство на нечто столь интимное, что дело может дойти до глубокой обиды. Абсолютному большинству явно не захочется, чтобы невосприимчивая к боли машина, прошедшая Бохару, точила на них зуб…
К слову о Бохаре: не надо шутить с войной. До компании на Рагносе и сопредельных территориях, даже ведущие специалисты по психологии суб-личностей только теоретизировали о возможности психических расстройств у эккхх. Суб-личности во многом перенимали паттерны поведения, личностные архетипы и психологические портреты людей, когда-то населявших колонии на Кхотте. Известные случаи девиантного поведения можно было трактовать как помехи в репродукции памяти, смешение основного портрета с побочными и тому подобное. Однако прямое боестолкновение с разумным мхом завело теорию в тупик. Бои с бесформенным порождением космической бездны, не брезгавшим принимать облик пушистых урри или же, что ещё страшнее, порабощённых колонистов “Ханойского Вестника”, стали камнем преткновения для психочувствительности эккхх. Как оказалось, посттравматическое стрессовое расстройство способно возникнуть у суб-личностей массово, что напрямую свидетельствовало о возможности его продуцирования внутри самого сознания каждого отдельного эккхх. Более того, нередко это расстройство протекало у суб-личностей в более острой форме, нежели у урри. Довольно предсказуемо, учитывая, какую искреннюю и беззаветную любовь представители эккхх испытывают по отношению ко всему, что напоминает им о людях…
Хорр всегда был сторонником доктрины “Всеобщего блага”, насаждение которой урри избрали в качестве своей миссии. Однако конфликт с рагно вдохнул второе дыхание в его альтруизм. Пожалуй, опасность, о которой пушистые друзья лишь предполагали, никогда не была столь реальной, как в годы Бохары. И тем сильнее ударило по нему включение рагно в Альянс. Пожалуй, отсчёт разлада Хорра Унн Тая и правительства Фрарруса можно вести именно с этого момента. Не смотря на свой общий пацифизм и нелюбовь к насилию, Хорр воспринял отказ от тотального уничтожения рагно как предательство идеалов, осквернение памяти отцов-основателей и практически личное оскорбление. Всё же непросто переосмыслить цели, с которыми ты существовал дольше, чем длится жизнь породивших их существ.
Хорр Унн Тай никогда не был общественным деятелем. У того есть много причин, начиная отсутствием как таковой общности между самими эккхх и заканчивая крайне сомнительными навыками говорения. А говорить было о чём. Возможно, нужно было даже кричать. Но, хотя у него и был рот, он этого не делал. Погружённый в свои повседневные заботы и борьбу с собственной памятью, он окончательно потерял счёт времени. Годы казались мгновениями, и пока эккхх работал над какими-то локальными, практически мелочными задачами, он не видел глобальных изменений. Вернувшись из очередной двадцатилетней командировки в колонии, он вдруг оказался обязан встать на “учёт”, о чём ему незамедлительно сообщили ещё на посадочной площадке. В ту самую секунду Хорр Унн Тай вновь почувствовал себя безымянной суб-личностью. Но теперь что-то было совсем иначе… К нему отнеслись, как к машине. Как к новомодному “серийнику” — безликой оболочке с номером вместо имени, чей резонанс был столь неуловим, будто его и вовсе не было. Привыкший аккумулировать и культивировать любые эмоции и чувства внутри себя, эккхх не стал противиться. Возможно, зря. За годы странствий и трудов, Хорр не заметил, что Фраррус, его малая родина, стал совсем другим. Изменилось общество урри, изменились сами урри, а затем они изменили и эккхх. Мир, когда-то бывший простым и понятным, разросся и усложнился. Теперь эккхх не были вторыми — они были “одними из”. Одними из множества видов, перетекавших по портам Альянса Независимых Систем. Одними из “Детей Звёзд”. До встречи с предтечами оставалось совершенно жалкое количество времени, пролетевшее словно секунды.
События в Меридиане стали своеобразным “откровением” для Хорра Унн Тая. Люди, которых он прежде почитал практически как богов, оказались болезненными отпрысками, покинутыми своими создателями. Альянс, пользовавшийся снисходительностью, потерял всякий авторитет. Урри… Вновь отличились. Пожалуй, “пушистые друзья” оказались самым большим разочарованием для Хорра, потеряв в его глазах былое уважение окончательно. Трубя, словно по привычке, об опасностях космоса, они и сами превратились в опасность. Эккхх убедился, что “Всеобщее благо” оказалось подменено “Благом для урри”, когда увидел развернувшееся строительство военного флота и формирование боевых подразделений эккхх. То, что когда-то было воспринято и им самим как “Благо”, теперь казалось чем-то отвратительным, чем-то ужасным, чем-то в корне неправильным. Ему всегда было трудно провести границу разумности средств для достижения целей, но на этот раз ответ казался ему однозначным, практически очевидным. Нет. Этот путь сведёт в могилу совершенно всех.
Пользуясь остатками своего авторитета, выражавшегося в накопившихся за годы усердного труда знаках отличия, Хорр смог избежать участи военного инструктора для новеньких подразделений готовых на любое прегрешение суб-личностей. Он не знал, что именно случилось за годы его отсутствия, однако он больше не видел братьев за оболочками резонирующих сердец, которые и сам когда-то давным-давно собирал по поверхности Фрарруса. Отправившись в очередную одиночную экспедицию в колонии, он так и не вернулся…
Трудно сказать, на что именно рассчитывал эккхх, покидая пространство Альянса в одиночку, на каком-то беззащитном однопалубном исследовательском судёнышке. Он не владел практически никакой информацией о человеческом пространстве, положившись, судя по всему, лишь на удачу и свои сомнительные коммуникативные способности. Эмоциональный порыв, взявший верх над рассудком и здравым смыслом, сопроводил Хорра до самой границы, на которой он в считанные мгновения оказался во власти тех, о встрече с кем грезил ещё до своего рождения. Имперский патруль, имевший предельно ясную директиву “открывать огонь на поражение по всем незарегистрированным судам”, превратил двигатель корабля в труху первым же залпом. Когда дело дошло до штурма, эккхх сам сдался в плен.