Одной зимней ночью к дверям хижины подошел одинокий странник.
— Открыто! Заходите скорее, — крикнул дровосек, пытаясь удержать дверь под порывами ледяного ветра. — Вы, должно быть, совсем продрогли в такую ненастную погоду.
Странник встряхнул плащ на пороге и вошел. Захлопнув дверь на засов, дровосек поспешил помочь дорогому гостю избавиться от верхней одежды и повел его к очагу, у которого сидели две женщины — его жена и дочь.
— Жена, — с широкой улыбкой произнес дровосек, открытый и добродушный человек. — Это странник, сбившийся с пути. Я предложил ему кров на эту ночь.
Затем он повернулся к младшей:
— А это моя дочь, — сказал он, снова обращаясь к гостю, который грел руки перед огнем. — Дорогая, налей нашему гостю горячего напитка: он, должно быть, совсем замерз.
Странник взглянул на девушку. На мгновение его темные, почти черные глаза встретились с её взглядом.
— Выпивка пришлась бы кстати, хозяин, — замолвил за себя мужчина глубоким, низким голосом.
Затем он повернулся к жене дровосека, поправил черный бархатный жакет и поклонился. Длинные темные волосы упали на глаза, скрыв бледное лицо.
— Для меня было бы честью, мадам, если бы вы приютили меня на ночь. Как я оказался здесь, вдали от большой дороги — долгая история, не представляющая особого интереса.
Женщина улыбнулась и протянула руку.
— Это нам нужно вас благодарить, сэр. У нас редко бывают гости.
Губы странника коснулись её ладони со всей возможной учтивостью.
Вскоре гостю подали горячую кружку. Опустив взгляд, он некоторое время стоял без движения, словно просто наслаждаясь ароматом и теплом напитка.
— Ваша дочь — настоящая красавица, — произнес он, наконец подняв голову. — Я бы сказал, красавица из красавиц.
Мать девушки, встревоженная тоном мужчины, с беспокойством посмотрела на мужа. Но тот казался совершенно спокойным и был искренне польщен комплиментом единственному ребенку.
— Ну же, дорогая, — успокаивающе произнес он, положив руку ей на плечо. — Давай выпьем за здоровье нашего гостя.
Кружки подняли, и прозвучал тост — за здоровье всех, как настаивал странник. Дрожь в его руках если кто и заметил, то наверняка списал на холод. Как и то, что он не сделал ни единого глотка.
Когда пришло время ложиться спать, женщины ушли к себе, а мужчины остались перед очагом. Пальцы странника неровно забарабанили по деревянному подлокотнику кресла.
— Ваша дочь... — начал он медленно, подбирая слова. — Расскажите мне о ней.
Дровосек придвинул кресло поближе и с открытой душой начал рассказ. Закончили они далеко за полночь. После чего гостя разместили в небольшой комнате слева от очага: там стояла кровать с пуховым одеялом, а больше уставшему путнику ничего и не требовалось.
Странник, уже шагнувший к двери, вдруг круто повернулся на каблуках.
— Она в том возрасте, когда пора замуж, — сказал он тихо и даже мягко, но в его голосе прозвучало нечто такое, что придало этим словам оттенок вызова.
Дровосек лишь печально покачал головой.
— Верно, добрый друг, но где нам найти мужа для такого сокровища в наших краях? Кто возьмет дочь нищего дровосека, какой бы красивой и красноречивой она ни была?
Странник впервые с момента своего прибытия улыбнулся:
— Я понимаю вас, добрый хозяин. И желаю вам спокойной ночи.
Вскоре в доме стало тихо. За окном утих ветер, бушевавший много часов подряд. Было слышно лишь одинокое уханье совы да мерное дыхание спящих людей.
Странник, так и не сомкнувший глаз, бесшумно поднялся с постели и вернулся в главную комнату. Некоторое время он стоял посередине: его лицо резко металось из стороны в сторону, улавливая запахи и звуки ночного воздуха. Наконец он замер, словно найдя то, что искал, и бесшумно двинулся по коридору прямо к двери девушки.